21 января 2010 г.

Наша культура  – объект войны

 

 

 

                                                                                                                      

 

 

Николай ГУБЕНКО – известный актер, режиссер, сценарист, художественный руководитель театра «Содружество актеров Таганки». В 1989–1992 годах работал министром культуры СССР, был депутатом Государственной думы второго и третьего созывов, заместителем председателя, а затем председателем Комитета по культуре ГД. С 2005 года – депутат Московской городской думы от КПРФ. Губенко ответил на вопросы нашего корреспондента, рассказав о своей общественной деятельности и взглядах на современную ситуацию в отечественной культуре.

– Николай Николаевич, как вы оцениваете нынешнюю ситуацию в области культуры?

– Культура все еще не является приоритетом государства. Похоже, власть не отдает себе отчета в том, что вопросы морали, социального благоразумия, совести, этики – все это связано с культурой. Опыт последних десятилетий заставляет сделать тяжелый вывод: разрушение русской культуры становится системным. Оно не сводится к частным утратам и повреждениям. Смысл его – развал мировоззренческой основы русского народа. Наша культура – объект войны. Это главное, и об этом надо говорить.

Главное, чего удалось добиться врагам русской культуры, – переманить часть художественной интеллигенции. Ее соблазнили изменить идеалы и смыслы, которые она несла людям в своих стихах, песнях, образах. Многие писатели предали своих героев, а режиссеры приняли штампы худших образцов Голливуда. Русская культура утверждала, что «человек человеку брат», а сейчас большинство художников внушают, что «человек человеку волк». Таков сегодня заказ денежного мешка. Талант, служащий злу, – страшная сила, и в массовом сознании нашего народа создан хаос. Многие поверили, что не в правде Бог, а в силе, и вошли в конфликт со своей совестью. Это – национальная трагедия.

Добавлю: все это происходит на фоне общей культурной деградации. Объяснить ее людям непросто, и перед коммунистами стоит новая задача: надо вести трудный диалог с художественной интеллигенцией. Уверен, что большинство интеллигенции серьезно задумывается над этими вопросами. Александр Блок как-то писал: «Большевизм – вечное свойство русской души, а не фракция социал-демократов». Но Блока для такого разговора сегодня нет. Придется говорить не поэзией, а прозой.

Сегодня защита русской культуры и русского языка – национальная задача, которая полностью совпадает с целями коммунистов. Именно так нам надо представить эту задачу обществу. Именно вокруг нее и можно сегодня создать широкий народный фронт. Тут мы можем работать на консолидацию, многие станут нашими союзниками. Ни идеологи «Единой России», ни «правые» поставить эту задачу не могут – слишком они повязаны с теми реформаторами, которые вели демонтаж русского народа и его культуры. Вынуждены молчать и «белые» патриоты, которые, к сожалению, помогали антисоветскому крылу. Не могут поднять эту тему и «оранжевые», которые раздувают в «культурной революции» миф о «русском фашизме». Значит, разговор должна вести КПРФ. Культура нашего народа, как родина его души, должна стать для КПРФ стратегическим, программным приоритетом. Тогда, возможно, и власть осознает эту необходимость.

– Какова, на ваш взгляд, должна быть концепция государственной политики в отношении культуры? Достаточное ли внимание уделяет власть культурной сфере?

– В Послании Федеральному Собранию главы государства Дмитрия Медведева слово «культура» встречается несколько раз. По сравнению с прежними посланиями бывшего и нынешнего президента, где культура вообще не значилась, это уже серьезное, обнадеживающее упоминание. Правда, президент ведет речь о политической культуре, о правовой культуре, об инновационной экономике, как части культуры, о развитии физической культуры. Но только не о той культуре, которая воспитывает душу: литературе, музыке, живописи, театре, кино, архитектуре, музеях, библиотеках. Вот и получается, что в юбилей Александра Сергеевича Пушкина на вопрос одному из студентов: «Что для вас значит Пушкин?» последовал ответ: «Пушкин сегодня не актуален. На нем не заработаешь». Я уже не говорю о постыдном «праздновании» юбилея Николая Васильевича Гоголя, когда в усадьбе, где жил и умер великий писатель, чиновники устроили жалкую поделку вместо музея гения, который должен был быть уже давно открыт.

Но стоит ли удивляться этому, когда последние десятилетия велась массированная атака из всех видов оружия на русскую культуру? Уничтожено Абрамцево, горело Мураново, какие-то сомнительные истории о воровстве в Эрмитаже. Кино загажено фильмами наподобие «Сволочей», опера – «Детьми Розенталя», книга – так называемой «прозой» ерофеевых и сорокиных.

Сцена и экраны телевидения за редким исключением пропитаны массовой культурой, не имеющей ничего общего с национальной традицией, которой всегда претил культ насилия, жестокости, порнографии, человеконенавистничества, денег.

Вместо классической, реалистической живописи предпочтения отдаются постмодернизму, проникшему даже в Третьяковку. И это вопреки завещанию ее создателя, действующему посмертно, на все времена, в котором сказано: ни в коем случае не помещать в галерею сомнительные, экспериментальные вещи. А ведь у руководства страной стоят два юриста. Чего проще, опираясь на завещание Третьякова, выбросить из Третьяковки весь этот низкопробный хлам. Сказал и подумал, что у нас ведь у руководства страной было еще два юриста – В.И. Ленин и Горбачев. Но какие же разные результаты у всех наших юристов!

– Каких нормативов, по вашему мнению, не хватает в современной законодательной базе, регулирующей сферу культуры?

– Необходимо приоритетное бюджетное финансирование отечественной культуры на основе государственных программ развития всех ее направлений. Следует серьезно пересмотреть федеральные законы в области СМИ, телевидения, рекламы, образования с целью защиты нации от идеи обогащения любыми средствами, которая де-факто существует и ежедневно превалирует во всем информационном поле. На смену разрушительной, аморальной идеологии, позволяющей кучке богачей нагло и вызывающе пренебрегать интересами беднейшего большинства, должна прийти идеология честности, совестливости, взаимовыручки, сплоченности, а не разобщенности нации, достатка для всех, а не для избранных.

– Какие проблемы существуют в культурной отрасли Москвы и что предпринимает в связи с этим комиссия по культуре и массовым коммуникациям Московской городской думы?

– Прежде всего, проблема недоступности для бедных кино, театров, музеев, выставок, консерватории. У бедных с хлебом-то плохо – прожиточный минимум для пенсионера в Москве составляет 5124 рубля в месяц. При таких постыдных нормах бедному человеку не до зрелищ. Последствия такого положения катастрофические – деградация. Комиссия по культуре совместно с Департаментом культуры города Москвы в рамках закона о бюджете старается выправить это положение. Речь идет о таких программах, как «Патриотическое воспитание молодежи», бесплатном посещении учреждений культуры, льготных расценках для отдельных категорий москвичей.

– В городской думе вы являетесь инициатором ряда законопроектов, в частности, поправки в Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях, предложившей сквернословов и любителей жаргона наказывать штрафом в 500–1000 рублей или административным арестом на 15 суток. Но разве сегодня это реально в нашей стране?

– Я понимал, что законопроект будет встречен в штыки. Мне хотелось привлечь внимание общества к очень важной, на мой взгляд, проблеме – проблеме защиты русского языка. Язык – одна из важнейших сил, соединяющих наш народ. Он – главное средство общения внутри народа, он задает общий набор понятий, которыми живет и мыслит народ. Язык, если угодно, – это мировоззрение. «Это связь, соединяющая отжившие, живущие и будущие поколения народа в одно великое, историческое живое целое. Он не только выражает собою жизненность народа, но есть именно самая эта жизнь. Когда исчезает народный язык, – народа нет более!»

Сегодня идеологи «рынка» ведут лихорадочную переделку русского языка. Подбираются иностранные слова, рассыпающие целые гнезда однокоренных слов, и затем к ним приучают людей через радио, телевидение и прессу. Замена слова «избиратели» на «электорат» или «образ» на «имидж» – вещь небезобидная, как может показаться на первый взгляд. Такая замена сразу рвет связь слова с множеством неосознаваемых смыслов. Что делать бедной бабушке в деревне Шухомошь Ивановской области, которой попадется газета со словами «рецессия», «конфессия», «кастинг», «дефолт» и т.д.? Их даже мой ноутбук не распознает: вместо «конфессии» предлагает «концессию».

На наших глазах происходит эстетизация блатного фольклора, пропаганда криминального жаргона, «эпоса» из жизни братвы. Матерные слова, загрязняющие русский язык, обрушиваются на нас со страниц книг, газет и журналов, теле- и киноэкранов, театральных подмостков. На литературной ниве не осталось и одной сотки, не унавоженной экскрементами текстов «выдающегося стилиста и живого классика», великого порнографа (автора «Нормы», «Романа» и «Голубого сала») Владимира Сорокина.

Можно припомнить еще «Монологи вагины» американской феминистки Ив Энцлер, прошедшие на сцене Центра Мейерхольда, где, как пишет Ольга Егошина из «Времени новостей», «в словарном запасе творцов новой драмы исключительно скромный заборный набор из трех-пяти букв. Свои сведения о жизни новая драма черпает из криминальной хроники и порносайтов» (тут и старик, притворяющийся всю жизнь, что пострадал от властей за любовь к музыке, а на самом деле – за то, что «трахнул» козу, тут и успешная «бизнес-вумен», которой раз в жизни попался настоящий мужчина, да и тот – фаллоимитатор).

Портят не только словарь обиходного русского языка, но и строение фразы, ритм, интонации. Послушайте многих телеведущих: хотя они говорят в основном русскими словами, но уже не по-русски. «Музыка» языка уже совсем другая. Что уж тут говорить о распространении нецензурной брани и ненормативной лексики, которые прямо ведут к дебилизации и вырождению нации!

– Какую роль может играть культура в нравственном оздоровлении нашего общества?

– Определяющую.

– Приходилось ли вам когда-либо использовать свое положение, чтобы помочь театру «Содружество актеров Таганки?»

– Театр не финансировался ни из городского, ни из федерального бюджета с момента своего образования, то есть 16 лет жил в тяжелейшем режиме самовыживания, самоспасания. В это же время я был председателем Комитета по культуре и туризму Госдумы РФ, депутатом Мосгордумы. Теперь мой вопрос к вам. Как вы думаете, использовал ли я свое «служебное» положение? Тем не менее, несмотря на отсутствие покровительства властей или хотя бы равное с другими театрами отношение, мы выжили. На спектаклях театра полные залы, наши цены на билеты весьма доступны, мы гордимся своим разнообразным репертуаром, своей талантливой труппой, в которой молодежь гармонирует со старшим поколением. И это, несмотря на жесточайшую блокаду со стороны СМИ, судебные тяжбы и опять-таки нехватку средств. Нынешние власти хорошо изучили законы массового сознания: чего нет в печати, того нет вообще. Умолчание – тоже цензура, и весьма эффективная.

– Несмотря на крах коммунистической идеологии, вы до сих пор состоите в КПРФ. Были ли моменты, когда вы усомнились в ней, попытались пересмотреть собственные взгляды и в итоге намеревались выйти из партии?

– Никогда. Меня исключали из партии за неподчинение решению ЦК, но через две недели я был восстановлен. Главное, никакого краха коммунистической идеологии я не наблюдаю. Напротив, каждый день я вижу подтверждение ее правоты. Не надо путать разгром страны, предательство ее верхов с крахом идеологии. Идея социальной справедливости никогда не потерпит крах. За нее погибли Христос, Спартак, Че Гевара, Мартин Лютер Кинг, Альенде и 27 миллионов советских людей.

– Участвовали ли вы в работе двух последних съездов Союза кинематографистов РФ и как вы считаете, есть ли перспектива у этой общественной организации?

– На декабрьский съезд я, как и большинство членов союза, не был приглашен. Узнал о нем из прессы. На мартовском съезде у Никиты Михалкова был, голосовал за сохранение союза и считаю это крайне необходимым. В тяжелые времена, которые переживает наше кино, нет альтернативы сплоченности. Хотя за сорок с лишним лет пребывания в союзе ни разу не воспользовался его возможностями, понимаю, что многим он в помощь, особенно ветеранам.

– На парламентских слушаниях в Госдуме в июне прошлого года Никита Михалков отметил чудовищный уровень сегодняшнего кино. Что вы можете сказать по поводу его качества? Есть ли современные фильмы, которые оставили у вас сильное впечатление?

– Я вырос в стране, гордившейся нравственными ориентирами отечественного кино: трудолюбие, знание, подвижничество, душевная красота, товарищество, братство, интернационализм. Советский ки-нематограф благодаря этим ориентирам был одним из лучших в мире. С оценкой Михалкова согласен. Но, когда смотришь такие фильмы, как «Кавказский пленник», «Брат», «Такая вот деревня», «Звезда», думается, что не все еще потеряно.

– Были ли персонажи, сыгранные вами, которые как-то на вас повлияли?

– Все без исключения. Но влиял на них скорее я, чем они на меня.

– Вы давно не снимаетесь – с чем это связано? Поставили крест на актерской профессии или еще появитесь на экране?

– За эти годы мне делали предложения Павел Чухрай, Андрей Смирнов, Эльдар Рязанов, Андрей Малюков, Андрей Кончаловский, Никита Михалков. Неплохие вроде режиссеры, если не сказать хорошие. И роли тоже дай Бог каждому: Жуков, Сталин, король Лир. И деньги предлагали большие. Я отказывал по двум причинам: или не хотел стыдиться того, что сыграю, потому что сценарная трактовка персонажа не устраивала меня; или не хотел умереть, потому что предложенная роль требовала огромных, страшных усилий, как, скажем, король Лир, которого мне предлагал Кончаловский. Кроме того, я ставлю спектакли в театре, играю на сцене.

– Есть ли у вас, как у режиссера, замыслы, связанные с кино?

– Есть. Мечтаю пожить подольше, и тогда, может быть…

– Как известно, вы рано потеряли родителей и воспитывались в детском доме – что дал этот опыт в формировании вашего характера, жизненных целей, отношений с людьми?

– Все. Детство – фундамент всей жизни. В моем случае, когда родителей заменило государство СССР, надежный фундамент.

– Разделяет ли Жанна Болотова, ваша жена, политические взгляды мужа и обсуждаете ли вы с ней ваши думские дела? Прислушиваетесь ли вы к ее советам?

– А как вы думаете? Если мы вместе сорок шесть лет.

– Если выпадает свободное время, каким занятиям вы его посвящаете, как любите отдыхать?

– Стараюсь побольше быть с Жанной, читаем вслух, вместе думаем.

 

Антонина КРЮКОВА